Наташа уже давно собиралась это сделать – взять ребёнка из детского дома. Потому что муж, с которым прожили 6 лет и так и не нажили своих детей, ушёл к другой, более успешной и более молодой. А Наташа словно бы надорвалась от семейной жизни: не было у неё уже ни сил, ни желания ещё раз попробовать сотворить семью и найти того, кто «и в горе, и в радости»… Нет, всё, хватит. Так она решила. И если уж тратить силы и душевное тепло, то не на спутника жизни, а на того, кто в этом тепле действительно нуждается. Вооот, стало быть. И начала действовать. Всё узнала в органах опеки, собрала необходимые бумаги. Теперь – главное: найти того самого мальчишку, который бы стал её сыном, её продолжением, и отдать ему всё тепло души, скопившееся за 38 лет. Совсем маленького брать не хотела, боялась, что с грудничком не справится, потому что уже перешла ту возрастную грань, когда женщина страстно хочет, сама того не подозревая, не спать ночами, пеленать, баюкать и агукать. Потому и поехала в детский дом, чтобы найти трёх-пятилетнего карапуза, который бы стал ей родным. Когда ехала на трамвае, то волновалась, как перед первым свиданием, а потому и не замечала, что весна в городе встала уже по-настоящему. Молодая, шёлковая, с лёгким холодком и невозможно ярким солнцем. Трамвай поскрипывал на поворотах, а Наташа всё волновалась и думала о будущем ребёнке, который есть уже на белом свете, но пока ещё не знает, что он судьбою для неё предназначен. За окном трамвайным жил весенний город: гудели, поблёскивая стёклами, автомашины, люди куда-то шли. И никто из них не знал, что едет сейчас Наталья на встречу с собственным счастьем. А она отвернулась от всех в вагоне к окну, но что за окном происходит – тоже не видела, потому что уже улыбалась своему будущему сыну, с которым встретится через несколько минут. Вот и остановка нужная. Прямо так и называется: «Детдом»… следующая – «Детсад»… Вышла и сразу увидела старый особняк с колоннами, на которых обвалилась штукатурка, и они из когда-то белых стали похожи на камуфляжно раскрашенные, чтобы, наверное, «враг не заметил». Вошла, всё объяснила охраннику, который указал ей кабинет директрисы. Вошла, представилась очень немолодой женщине, почти старухе, в самовязанной растянутой кофте в катышках. Директриса была какая-то провинциальная, неухоженная, почти неопрятная, но по глазам сразу видно, что она – на своём месте в жизни. И уже – давно. Говорили недолго, потому что накануне созванивались.
Ну, что, пойдёмте выбирать?- сказала директриса и первой встала со своего места. Наталья послушно последовала за нею. Идя по длинному коридору с тёмно-синими крашеными панелями, директриса сказала через плечо:
Младшая группа сейчас в игровой, значит, и нам туда. Толкнула дверь, и обе они с Натальей порог переступили. Человек, наверное, пятнадцать ребят, девочек и мальчишек, возились на полу, застланном ковром, и у шкафчиков с игрушками. Воспитательница сидела за столиком у окна и что-то писала, изредка поднимая голову и профессионально зорко присматривая за порядком. Как только вошли взрослые, детвора уже привычно ринулась к дверям. Они обступили женщин, обнимали за колени кто Наташу, кто директрису, задирали вверх мордашки и как галчата орали наперебой:
Это за мной мама пришла! За мной!..
Нет, это моя мамочка, я её сразу узнал! Я её сегодня во сне видел…
Меня, меня возьми! Это я – твоя дочка!.. Директриса машинально поглаживала детей по головам и негромко давала Наталье коротенькие характеристики на каждого. А Наталья даже растерялась, потому что брать нужно было – всех… Всех, вместе с тем мальчиком, что сидел у окна на стульчике и так и не подошёл к взрослым, а только обернулся через плечо и рассматривал привычную, наверное, для него картину смотрин. И Наташа почему-то пошла к нему. Подошла и сразу руку на голову положила. Из-под её ладони выглядывали небольшие, чуть раскосые глаза неопределённого цвета, удивительно подходившие к скуластому лицу, широкому носу и светлым, едва намеченным бровям. Мальчик был совершенно не похож на того, которого рисовала себе в воображении Наташа. И, словно бы подтверждая её мысль о том, что он – «типичное не то», ребёнок сказал:
Вы меня всё равно не выберете. А сам жадно как-то смотрел на незнакомую ему женщину и будто молил о другом.
Почему ты так решил, малыш?- спросила, не убирая руки с его головы, Наталья.
А потому что я сопливый и болею часто. А ещё у меня сестрёнка есть, Нелька. Маленькая ещё, в малышковой группе. А я к ней каждый день бегаю и по голове её глажу, чтобы она не забыла, что у неё старший брат есть. А меня Витя зовут, и без Нельки я никуда не пойду… И вдруг, от напряжения, наверное, у него и вправду побежали из носу сопли. … Вот тут и поняла Наталья, что всю жизнь ждала встречи с сопливым Витей, который часто болеет, и с его сестрой Нелькой, которую она ещё не видела, но уже любила… Автор: Олег Букач
Ваську выгнали. Опять. Третий раз за его ещё короткую жизнь. Не везло ему как-то, не вело. Только годик исполнился, а уже из тёх семей выбросили. Ну, как выбросили. Сперва его передавали из рук в руки. А потом. Потом, просто вынесли на улицу и отойдя подальше от дома. Опустили в мусорный бак и убежали. Чтобы он не мог найти путь домой. А он и не искал. Он всё понял. Сразу понял. По выражению лица мужчины. Жена его очень огорчилась, когда Васька поцарапал новый, кожаный диван. Очень дорогой. Она и вынесла приговор. А муж? А, что муж? Он всегда и со всем соглашался. Взял под мышку годовалого кота и пошел к мусорке в соседнем дворе. Васька и не побежал бы за ним. Нет Не побежал. Он видел приговор в его глазах и понимал Всё бесполезно. Попрощался бы хоть по человечески. Погладил на прощанье. Извинился. А так. Как-то не по человечески получилось. Будто ведро с мусором высыпал. Васька вздохнул и попытался найти в мусоре что-нибудь съестное, Перекусив старыми кусочками курицы. Он выбрался и усевшись рядом с большим зелёным баком. Стал смотреть на Солнце. Он щурился, но не отворачивался. От этого большого, светлого круга шло тепло. И ему очень это нравилось. Это были последние солнечные лучи. Лучи лета, осени, зимы. Небольшое потепление. И корочка льда растаяла. А в душе Васьки замёрзла. Вечер и ночь были холодными. После захода солнца. Ветер и мороз принялись за своё дело. Рыжий кот замерзал. Он понятия не имел куда идти и как прятаться, а поэтому. Нашел большую кучу пожухлых, рыжих листьев и забравшись в них. Свернулся клубочком. Сперва было очень холодно и он дрожал, но потом. Потом, когда от ветра с мокрой ледяной крошкой. Его рыжая шубка задубела. Ему почему-то стало теплее и дрожь прошла. Какой-то голос в глубине нашептывал хорошие слова. Которые убаюкивали его и предлагали закрыть глаза и забыть обо всех горестях и несчастьях. Свернись ещё, и спи. Спи, спи, спи. Слышал он и тепло. Тепло разливалось по его окоченевшему тельцу. Ведь это так просто. Надо только сдаться и всё пройдёт. И наступит покой и вечность. Уйдут обиды и огорчения. Васька последний раз вздохнул и согласился. А зачем бороться? Ради чего? Ведь завтра его ждёт тот же самый холод и голод. И то же самое желание. Закрыть глаза и никогда больше. Никогда. Никогда не открывать их. Фонари на улице зажглись сперва там, вдалеке. И Васька последний раз взглянул на них. Он часто смотрел на их свет из своего окна. Тёплого. Рыжий кот последний раз вобрал в себя этот свет и глаза его. Вспыхнули в угасающей темноте. Этот последний огонёк и привлёк внимание маленькой рыжей девочки. Шедшей домой с папой. Она дёрнула его за рукав. -Там. Сказала она. -Там в листве, кто-то есть. -Нет там никого. Зябко поёжился папа. -Идём скорее домой. Я замёрз. И он попытался увести её от большой, тёмной кучи прелых и обледеневших листьев. Рыжая девочка, дёрнула плечом. -Я видела. Сказала она. -Я видела свет. -Свет в куче старой листвы? Удивился папа. -Не может быть такого. Не может. Но. Она уже была рядом и разрыв верхний слой. Наткнулась на него. Рыжего кота. -Папа! Закричала она. -Я же видела. Это он. -Кто он? Удивился папа, подойдя. -Вот он. Сказала девочка и попыталась поднять обледеневшее тельце. -Оставь его. Сказал папа.
-Он уж умер. Не будем же мы нести домой мёртвого кота.
-Он не умер. Ответила рыжая девочка. -Я знаю. Я знаю. Он жив. Я же видела свет в его глаах. -Свет в глазах кота? Пожал папа плечами. -Свет в кошачьих глазах? Он подошёл ещё ближе и подняв тельце попытался услышать или нащупать биение сердца. А Ваське так хотелось спать. Так хотелось. Сон смежил его веки и тепло наполнило его тело. И голос внутри шептал ему. Спи, спи, спи… Не открывай глаза. Но это голосок. Тоненький детский голосок всё повторял и повторял упрямо. -Свет в его глазах. -Что они от меня хотят? Почему опять мучают? Почему не дают спокойно уснуть? Он с огромным трудом раскрыл глаза, чтобы увидеть тех. Кто даже сейчас мешает ему. -Вот! Закричал детский голосок. -Вот!!! Я же говорила. Ты видел? Опять. Свет!!! -Да какой свет? Удивился он, но. Снял с себя куртку и завернув в неё рыжее тельце. Пошел по направлению к дому. Дочка побежала рядом с ним. Она торопила его. -Папа, папочка. Пожалуйста, быстрее. Ему же холодно. Они исчезли в подъезде, а потом. В окнах пятого этажа зажегся свет. Ваську купали тёплой водичкой и поили согретым молочком. А девочка. Девочка уговаривала. -Ты только не умирай. Не умирай, пожалуйста. И лёд на его шерстке растаял. И в душе растаял. И большой рыжий кот с удивлением наблюдал. Как папа с дочкой обхаживает его. Он уже проснулся и теперь тепло. Тепло наполняло всю его сущность. Нет. Не от батарей. А от маленького детского сердечка. А снаружи стоял он. Тот, кто иногда приходит на помощь. Он стоял и смотрел на светящиеся окна пятого этажа. Он стоял и говорил. -Всё, что могу. Всё что могу. Он постоял и немного подумав добавил. -Свет. Не каждый его видит. Не каждый. И не каждый, кто видит, может сохранить. А Васька, смотря на девочку с рыжими волосами. Не думал о величии человека. О таких вещах думают люди. Он думал о своём. Он видел свет. Свет в её глазах. Автор: Олег Бондаренко
Никогда не давай денег кавалеру(правда папа сказал другое слово обозначающие мужчину с которым женщина состоит в сексуальной связи, но меня читают трепетные люди). Мужчина сам должен решать свои финансовые проблемы.
Но папа, он ещё не зарабатывает, я хочу ему помочь.
Если мужчина не зарабатывает, значит и женщину ему рано. Это я попросила у папы денег в долг, чтобы купить куртку своему парню, который был или поэт, или музыкант. Денег папа не дал, хотя мне, когда я просила для себя, он никогда не отказывал. Я сильно на него обиделась, злилась, кричала, что люблю этого безкурточного мальчика, что он мёрзнет и у него из-за этого сопливый нос. А я хочу ему помочь. Мой папа никогда ничего долго не объяснял: «нет и все», но в этот раз долго со мной говорил, что ни один мужчина не возьмет от женщины подарок, на который ей пришлось занимать деньги или в чем-то себе отказывать. Только потому, что женщина и так очень много незаметного делает для мужчины. Каждый день. А если мужчина не может позаботиться о себе, то и о тебе он не сможет. Женщина сама по себе подарок для мужчины.
Ага, – сказала мама, – наша дочь с ее характером тот ещё подарочек. Но папа так на неё посмотрел, что мама решила не развивать эту тему. Папа денег не дал, куртку я не купила, но вдруг посмотрела на кавалера другими глазами. Он не сильно хотел работать, сильно хотел развлекаться за чужой счет. Никогда за себя не платил и презирал «цивилов». Когда мой бывший муж меня сильно обидел, папа молча сменил в моей квартире замки. А когда дедушка решил со мной поговорить о женской мудрости и о том, что нужно терпеть и сохранять семью любой ценой. Папа так на него посмотрел, что дедушка решил не продолжать этот разговор. В моём детстве, когда мы ещё жили в Узбекистане, мы с папой любили ходить на рыбалку. И был такой участок пути к речке, где нужно пробираться по узенькой горной тропинке. Папа брал меня на руки, я обнимала его за шею и он нёс меня на спине. Потом, много лет спустя, мы с ним шли по этой тропинке и я поняла насколько это тяжело. И я спросила его об этом. И папа мне сказал:
Я знал, что не уроню, если ты будешь держаться. А ты никогда не отпускала. Однажды я подслушала разговор папы с его другом. Друг жаловался на своих детей. Какие они плохие, глупые и ничего не хотят делать и как плохо с ним поступают. А мой папа ему сказал: «ты отец, ты должен прощать». Месяц назад мой папа сильно заболел. И надо было просто ждать. А я не такая. Я не умею ждать. Я умею доставать деньги, переворачивать мир, побеждать драконов, искать и находить все равно что. А просто ждать я не умею. Мне невероятно тяжело ждать. Знаете, в жизни так мало ситуаций, когда мы по-настоящему чувствуем себя взрослыми. И ждать это про взрослость. У меня пока не получается. И когда я прошу папу выполнять все предписания врачей, а он не хочет, я на него злюсь. А он говорит, что не понимает зачем ему это нужно. А я ему говорю:
делай, как я сказала, у меня не хватает терпения тебе это объяснять.
Странно, – говорит папа, – а у меня хватало терпения объяснять тебе математику. Хорошие мои, мне сейчас не очень просто. Хотя врачи говорят, что все хорошо и нужно просто ждать. У меня к вам огромная просьба, пожелайте моему папе здоровья, а мне терпения, чтобы я перестала бегать по потолку и могла объяснить, что он мне очень нужен и я не отпущу, а он не уронит. Автор: Елена Пастернак
Маш, а давай жить вместе, – радостно предложил Григорий. В этот момент он как раз доедал третью порцию горохового супа. Мария Васильевна замешкалась. Она тревожно заметалась по кухне, принялась греметь посудой. Григорий выдержал паузу:
Маш, ты не ответила. Зрелая дама пожала плечами:
Гришенька, что за шутки? У нас и так все отлично. Зачем что-то менять? Мария бесшумно присела за стол. Она украдкой крутила массивный браслет на левой руке:
Гриш, ты замечательный. Мне безумно нравится с тобой разговаривать. И всё остальное с тобой тоже нравится. Когда мы видимся, я отдыхаю душой. Честно. Знаешь, даже с мужем я столько не ходила по кафешкам, не слушала уличных музыкантов. Мы торопились жить и не умели наслаждаться моментом. С тобой я снова чувствую себя женщиной. Счастливой и любимой. Пусть так и будет.
Ну, так давай жить вместе. Я не понимаю, почему ты против. Маша слегка наклонила голову и плотно сжала губы. Минуту она молчала, затем призналась:
Когда не стало Миши, я думала, что все отношения для меня закончились. Он был лучшим мужем. Заботливым, понимающим. Он был замечательным отцом – сын обожал его. Ради Миши я бежала с работы, часами стояла у плиты, приспосабливалась, старалась быть мудрой. Но тогда мне было 25, а сейчас – 52. Я не готова подстраиваться. Я разучилась.
Маш, конфеты и букеты не могут длиться вечно. Да, мы гуляем в парке. Да, ходим на концерты. Но иногда хочется отдохнуть на выходных: просто полежать на диване, посмотреть телевизор. Я хочу просыпаться по воскресеньям от запаха домашних пирогов. Я хочу нормальную семью.
Гриш, знаешь, как я сейчас живу? Покупаю готовую еду в гипермаркете через дорогу. Убираюсь раз в неделю – дома и так чисто. Если мы съедемся, ты готов наравне со мной убираться в квартире, готовить ужин?
Ты серьезно? Это же женские занятия. Может, возьмешь тогда в руки молоток?
Брала сотню раз, – вздохнула Мария Васильевна. – Я же как-то прожила одна 7 лет. И ты жил в одиночестве. Раз не погиб от голода, значит умеешь готовить. Маша заглянула в глаза Григорию:
Ты спросил о молотке. Отвечаю. Если нужно что-то отремонтировать, я делаю это сама. На крайний случай звоню сыну. Если он занят, вызываю мужа на час. Гриш, я ищу отношения для души. Никаких функций.
Душа, душа! Заело пластинку? – взбесился Григорий. – Придумала какую-то ерунду. Услышала бы тебя моя бывшая. Она и пироги пекла, и квартиру драила. Без жалоб и претензий.
А потом без жалоб и претензий подала на развод, – не выдержала Маша. – Прости. Хозяйка перевела дыхание и продолжила:
Мне 52 года. Я заработала на квартиру и машину, воспитала замечательного сына. Вечерами я читаю книги и рано ложусь спать. Теперь у меня есть любимый мужчина. Ты правда дорог мне, но я не готова жить вместе. Это перебор. Ты останешься?
Нет. Зря я потратил на тебя столько времени. Григорий ушел. Мария налила бокал белого полусладкого и набрала номер подруги:
Тань, у меня есть лишний билетик в кино. Составишь компанию?
-Нет, мамочка, я не перееду к тебе жить и помогать с близнецами не буду! – спокойно произнесла девушка. – Учись обходиться без меня. Маленькая Таня тихо плачет и ей очень грустно: через стенку она слышит заливистый смех мамы Нади – значит, пока она спала, к ним пришел этот противный дядя Саша. У него руки с короткими пальцами и масляные глаза, которые ощупывают, как будто раздевают взглядом, маму. А еще он может хлопнуть ее пониже спины, не стесняясь присутствия дочери: дескать, я здесь хозяин, и что хочу, то и ворочу. А мама смеется своим низким грудным смехом, но Тане, почему-то, кажется, что ей совсем не весело. Папа ушел из семьи, когда девочке было четыре года. Сначала все было хорошо: они вместе ездили отдыхать и ходили на прогулки… И Таня всегда была посередине, держа любимых родителей за руки, являясь, как бы связующим звеном и проводником их любви. И на рисунках девочки обязательно присутствовали все три члена их ячейки общества. А умные психологи говорят, что так изображается исключительно дружная и беспроблемная семья. Вечерами папа играл на балалайке и пел свою любимую песню: По дорози жук, жук, по дорози чорний; подывися, дивчинонько, який я моторний – родня у него жила в той самой стране, ставшей нам недружественной. А мама подтягивала ему и тихо смеялась своим завораживающим смехом. А потом целовала его в макушку. Еще к ним тогда часто приходили гости – баба Зоя и многочисленные друзья: мама собирала хороший стол. А потом они все вместе пели красивые песни, и папочка аккомпанировал им на балалайке – он был талантливым самоучкой. Все эти праздники папа называл непонятным словом взбутетенькать: А не взбутетенькать ли нам в выходной, Надюша – а разучил новую мелодию! Потом дома стало твориться что-то нехорошее: родители стали часто ссориться, а папка все чаще стал приходить домой поздно. И одну из ссор он обозвал маму новым словом, которое Танька хорошо запомнила. Причем, на всю жизнь. А позже в детском саду малышка так назвала куклу, с которой играла. Был страшный хай. Сначала в садике, куда пришла за девочкой мама, которой было очень стыдно. Потому что на вопрос, откуда ты знаешь это слово, девочка честно и бесхитростно поведала, что так назвал маму папа. А потом дома – родители кричали друг на друга. И, вовсе, не на нее, Таньку, как ожидалось. А назавтра папа не пришел с работы – вечером мама обнаружила коротенькую записку на клочке бумаги: Ушел – буду разводиться. Из вещей исчезла только балалайка. Эту бумажку позже Танька обнаружит в коробке с документами, когда будет искать свидетельство о рождении. Что двигало женщиной, решившей сохранить такой неприятное напоминание о прошлой жизни, сказать трудно. А к маме стали приходить кавалеры. Сначала дядя Петя, потом дядя Коля и дядя Олег. А мама требовала, чтобы девочка звала очередного кавалера папой, надеясь, что он позовет замуж. Но слово папа не выговаривалось и вязло на губах: разве мог бы хоть один из этих противных дядек быть ее папочкой? Да ни за что! А потом все внезапно прекратилось. Просто один из мужчин, услышав просьбу Нади, обращенную к дочери, бросил:
-На фиг мне сдалась твоя девчонка? И добавил знакомое слово, которое, в свое время, наделало переполох в детском саду. А мама сразу, как-то, съежилась, как будто ее могли ударить. А Таньке снова захотелось плакать.А потом появился дядя Саша с вечно мокрым, слюнявым ртом и с такими же потными ладонями. В один из вечеров они были втроем дома. Мама, как обычно, шебуршала на кухне. Танька, сидя, в кресле, читала книгу по внеклассному чтению. Тут мужчина неожиданно подошел близко-близко, и тяжело дыша в лицо какой-то дрянью, непривычно ласково спросил:
-Ну, как дела, зая? И положил свою руку на бедро девочки – она была в короткой юбочке: стояла страшная жара. Танька была еще слишком мала, чтобы понимать, что происходит. Но интуитивно чувствовала, что что-то не то. А потом увидела черную кайму, окаймляющую его ногти – это была грязь – и ее затошнило: от сального взгляда, от потливой ладони и от черной каймы под ногтями короткопалых рук. Поэтому, девочка вывернулась из-под руки и спросила:
-А почему у вас руки такие грязные?
-Ах, ты, ..! – заорал дядя Саша, совершенно не ожидавший такой вопиющей правды от этой недоразвитой шки.длы. – … ! Я тебя научу, как уважать взрослых! А девочка внезапно поняла, что она – права! И у дяди Саши, действительно, грязные руки. Но от этого легче не стало. К тому же, с кухни прибежала встревоженная мама: она услышала крик любимого кавалера и поняла, что в ее отсутствие происходит что-то неприятное. И виновата опять, конечно же, эта Танька! Куда бы ее сплавить, чтобы не мешалась под ногами? И не смотрела своими противными буркалами, от которых становилось не по себе. Ведь во взгляде детских глаз явно читалось взрослое презрение, укоризна и брезгливость: что же ты, мамочка, нашла себе такого к…? Неужели, не нашлось никого получше? И от этого у Нади портилось настроение и хотелось, почему-то, принять душ. А двенадцатилетняя Таня вечером ушла к бабе Зине – маминой маме, которая жила на соседней улице. Ушла, как положено, прихватив свой документ и оставив маме записку, чтобы та не волновалась: Ушла к бабе – это она видела по телевизору и так, когда-то, сделал папа. Бабушка не удивилась появлению внучки с вещами и спросила:
-Ну, что, уходили Сивку крутые горки?—Бабушка, какие горки? – удивилась девочка. – Ты перепутала: там, ведь, Сивка-бурка. А ты говоришь, горка!
-Эх, ты, гл.упо дело! – со вздохом произнесла бабушка: она лучше всех знала свою дочь Надю и понимала, что просто так из дома дети не уходят. И девочка осталась у бабули, которая все видела и была не ее стороне. Потому что прекрасно была знакома с проблемой изнутри, как принято сегодня говорить. Это оказалось очень удобно: можно было продолжать ходить в ту же школу и лечиться в той же поликлинике. Да и подружки остались прежними. А обрадованная Надя стала выделять матери некоторую сумму на содержание девочки. Правда, небольшую, но рачительной бабе Зине и этого хватало.Когда дочери исполнилось четырнадцать, мама, наконец-то вышла замуж! Она, все-таки, высидела, точнее, вылежала, свое счастье: бабушка и внучка на свадьбу не пошли. А через девять месяцев «в семье Новосельцевых» было еще два мальчика: у пары родились близнецы Михаил и Григорий. Что сразу же напомнило Таньке одну детскую забаву. К кому-нибудь подходили и произносили нехитрый текст: Мишка, Гришка, пощипай ехали на лодке. Мишка, Гришка утонули, кто остался в лодке? Ответ был естественным – пощипай, кто же еще! И это звучало, как команда и призыв к действию – все кидались щипать уворачивающегося и орущего ребенка. Ведь многие уверены, что слово расстегай – тоже команда. После рождения близнецов баба Зоя и Танька пошли к маме в гости. Бабушка встретила появление еще двух внуков прохладно: у нее уже была Танька, зачем еще кто-то? Поэтому помогать тетешкаться с малышами сразу отказалась. И тогда Надя стала давить на дочь: самой ей было не справиться, а денег на няньку в семье не было. Но пятнадцатилетняя девушка, глядя на двух орущих в унисон кукол Мишку и Гришку с красными от натуги сморщенными личиками, поняла, что они не вызывают у нее никаких положительных эмоций. Более того, у нее появилось привычное за последние годы чувство брезгливости, которое мама прочитала по ее взгляду, и той это явно не понравилось. К тому же, Таня уже вступила в период пубертата и у нее стали возникать несколько другие мысли и цели, нежели заводить кандиль, как говорила бабуля, с этой «сладкой парочкой». И девушка тоже отказалась. Но вопрос исчерпан не был: приглашения потетешкаться следовали регулярно. Сначала это было одноразовым. Тогда Танька пошла на уступки и стала иногда соглашаться, отпуская маму с дядей Димой, который оказался вполне приличным мужиком, ненадолго в магазин. Но близнецы росли и требовали все больше внимания. И мама активизировалась: теперь она захотела, чтобы дочь переехала к ней на постоянное жительство. Ведь время, когда можно было не париться и кормить детей исключительно грудным молоком, прошло. Насупило время прикорма, прорезывания первых зубов и других обычных хлопот с младенцами, которые у мамы присутствовали в двойном размере. Баба Зоя, все-таки, регулярно ходила навестить дочь и часто захватывала с собой внучку. Но это были, скорее всего, визиты вежливости: помогать во время них дочери она не кидалась. В один из их обычных приходов мама опять начала уговаривать дочку съехать от бабушки: и обе, как всегда, отказались. Им было хорошо вместе. К тому же, подросшая Танька оказалась хорошей помощницей по хозяйству. А еще надо было думать раньше! И тогда мама попыталась надавить: дескать, я с тобой мучилась, ночей не досыпала, а ты, неблагодарная, даже убежала из дома! А теперь пришло время собирать камни! То есть, начать помогать маме нянчиться с братиками. И тут Танька коротко и ясно объяснила маме, почему тогда убежала из дома: девушка уже прекрасно научилась формулировать свои мысли и выражать претензии.
-А не надо было твоему к… меня тогда лапать! – произнесла дочка. И мама, до этого пребывавшая в блаженном неведении, покраснела, а ее муж Димка с интересом взглянул на девушку: вот оно, что, оказывается!
А тут и баба Зина подоспела, коротко приказав:
-Отвяжись от девки. Родила – ро̀сти! И они ушли. А вечером позвонила мама и опять начала… И тут тихая Танька жестко и твердо произнесла:
-Я не вернусь, мамочка – учись обходиться без меня! Ведь это – твоя любимая фраза. Я даже не смогу сосчитать, сколько раз я ее от тебя слышала. Так почему же сейчас она перестала работать? Последний раз повторяю: больше по этому поводу мне не звони! И отключилась. Как же часто Таня мечтала, чтобы мама попросила ее вернуться! И вот желание девушки исполнилось. Но, почему-то, она ничего не почувствовала: ни радости, ни удовлетворения – на душе была одна пустота. В таких случаях говорят, что все выболело. А может быть, девочка стала взрослой, и эта небольшая месть показалось ей совершенно ненужной – Танька уже научилась прощать. А еще она внезапно почувствовала, что зло на маму, которое она испытывала все эти годы, ушло: девушка его отпустила – вдруг кому-то оно нужнее? К тому же, зло всегда имеет привычку возвращаться к своему творцу. Правда, мамочка? Автор: Ольга Ольгина
В коридоре женской поликлиники на скамье сидела пожилая женщина. Рядом с ней сидела щуплая девочка, лет 15 – ти, в короткой юбке, из под которой торчали острые коленки. Бабушка привела внучку на аборт. Бабушка всё время тяжело вздыхала. Внучка с испуганным взглядом озиралась по сторонам. Рядом с ней стоял пакет. Подошла девушка, лет 30, и присела рядом.
-Вы в этот кабинет?
-Да.. А скажите, это не больно?
-Неприятно, конечно, но там обезболят. Главное, что это быстро, минут 5 от силы, если срок маленький. Так говорят, я первый раз тут. Я и сама боюсь, если честно. И умом понимаю, ведь ребёнок ни в чём не виноват..
-Господи, вот же угораздило.. Понимаете, это моя внучка, учится в 9 – ом классе, и парень её обманул, бросил.. А она беременная. Он знать ничего не хочет про ребёнка. А нам что делать? Ей же школу надо закончить.. Родителей нет у неё, я сама её вырастила..Ох, горе – то какое..
-Ба, да хватит тебе уже, не рви мне сердце, и так тяжело.. Вон девушка сказала же, что не больно будет, раз, и всё..
-Ох, внуч, там же ребёнок у тебя, живой, а ты раз и всё..Дитё не виновато ни в чём, правильно девушка сказала. Знаешь что, вставай, пошли, ничего, вырастим. В войну вон рожали, и ничего. Справимся. И Петька твой не нужен, отец называется.. Вставай, бери пакет, пошли домой, нечего нам тут делать. Девочка будто этого и ждала. Схватила пакет и пошла к выходу, бабушка вышла следом. Девушка, сидящая на скамье, улыбнулась, глядя им вслед, думая о чём – то своём.. Двадцать лет спустя
-Мама, я люблю его, у нас всё серьёзно, уж поверь! Дима хороший парень, у него большое будущее!
-Ну какое там будущее, если вы поженитесь.. Закончите универ, а там видно будет!
-Мам, нам по 20 лет уже, не маленькие. Свадьба учёбе не помешает, тем более, мы не будем тратить деньги, распишемся и всё, зачем нам эти условности. Поужинаем в ресторане с родителями Димы и его бабушкой и всё, с друзьями мы сами потом отметим. Дима бабушку очень любит, она его вырастила.
-Ох, Машка, ну чего не сделаешь ради любимой дочери! Надо же нам познакомиться с родителями Димы, сватами будем, как – никак..
-Пригласи их в гости, мам..
-Здравствуйте, проходите! Я Машина мама, Юлия. Садитесь за стол.. Глядя на Димину бабушку, Юле показалось, что она её где-то уже видела. Мама Димы, Аня, была очень молодой, выглядела чуть старше сына. В разговоре выяснилось, что родила она его в 16 лет, от одноклассника, который сначала отказывался от ребёнка, а потом вынужден был жениться на Ане, чтобы не сесть в тюрьму. На бумаге только они муж и жена были, не жили вместе, а потом и развелись.
-Вы знаете, Юля, стыдно признаться, но мы же хотели избавиться сначала от Димочки.. Анька ведь соплячка ещё была, какая с неё мать.. Родителей у неё не было, мать померла молодая ещё, а отец в тюрьме сгинул. Я её одна растила. И тут в подоле принесла.. Ну куда рожать, кому? Когда пришли уже в больницу, ждали очереди на процедуру эту, девушка одна подошла. Тоже на аборт. Говорит, дети не виноваты ни в чём, и меня будто по лбу стукнули, разве ж можно дитя убивать невинного.. Это знак свыше был, чтобы остановились, и Димку сберегли. Девушку ту сам Бог послал, видимо. Мы с Анькой ушли из больницы домой. До последнего она ходила в школу, закончила 9 классов, а больше нам и не надо было. Родился Дима, я с ним сидела, а Аня ходила в училище, выучилась на кондитера. Петька, отец Димкин, никак не помогал, и его родители тоже. Ничего, справились. Анька потом за хорошего человека замуж вышла, дочку ещё родила. Печёт теперь торты на заказ, и неплохо зарабатывает. Вы не переживайте, если Дима с Машей поженятся, им есть где жить, квартиру им свою отдам, а сама к Ане переберусь. Вот такая история у нас. Юля не верила своим ушам. Это были те самые бабушка с внучкой, которые ушли из больницы. Ведь благодаря им, она решилась оставить ребёнка, её любимую Машку.. После разговора с бабушкой тогда, ей вдруг стало спокойно, она поняла, что надо рожать, всё будет хорошо. Ребёнок был от женатого мужчины, который был её первой любовью. Жизнь развела их в разные стороны, и когда они вновь встретились, то он был уже женат. Только один раз у них была встреча, после которой она поняла, что беременна. Семью ему она разбивать не хотела, о ребёнке ничего не сказала, решив, что не имеет права рожать, портить жизнь и себе и ребёнку. Решившись на аборт, Юля уговаривала себя, что так будет лучше. Но бабушка с внучкой за 5 минут поменяли её мышление на эту тему. Если уж они справятся, то она и подавно. Она решила, что это знак свыше. Юля ушла из больницы, вслед за ними. Беременность и роды прошли хорошо, родилась её единственная дочурка, самый любимый человек на Земле. И вот их снова свела судьба. Только теперь по радостному поводу. Дети, которых могло не быть, собираются пожениться. Это-ли не знак судьбы? Часто люди получают знаки свыше. Кто-то прислушивается, кто-то нет. Иногда бывает достаточно 5 минут, чтобы изменить свою жизнь. Например, решение оставить ребёнка, которого не хотели, не ждали. А потом жизни не представляют без этого ребёнка, и с ужасом думают, что его могло и не быть.. Всякое в жизни бывает, но если вы чувствуете, что совершаете ошибку, не спешите, ведь иногда 5 минут многое решают..
Одна вместо всех «Неужели женится мой сынок? Даже не верится. И главное, в жены-то берёт не Верку-шмыгалку, не Таньку-балаболку, даже не Настю-вертихвостку, а Тоську рыжую»! Маруся не могла поверить услышанному, несколько раз теребила сына, а тот даже обиделся на её сомнения, вроде как не может такая красавица пойти за него замуж. Как будто он так себе, а она ого-го себе.
Маруся воспитывала сына одна, а если честно, не было времени для воспитания. С утра до вечера пропадала на работе. Бабе Вале прикажет за сыном приглядеть, а у бабы Вали своей работы по горло, прибежит, глянет, что жив, что хату не спалил, и на том и весь догляд. Саша стал взрослеть рано, видя как тяжело даётся матери заработанный рубль, старался ей во всём помочь. С малых лет научился мыть полы, посуду. Мог почистить картошку. На хвальбу был отзывчив, и старался не выходить из доверия. Отца не помнил, и на вопросы о нем мама всегда отвечала: -Разве ветер можно догнать и повернуть в нужную сторону. Так и твоего отца. Где его носит, кто знает? Маруся, проводив мужа на заработки, в конечном результате не увидела ни денег и ни его самого. От друга, с которым он вместе уехал, она узнала, что муж десять раз менял работу, также как жен. Иногда он о себе давал знать деньгами, присланными к началу учебного года, которых хватало сыну на новые ботинки. Маруся понимала, что сын также как отец, любитель был поволочиться за женской юбкой, и несколько раз застукивала дома с непутевыми девицами. Она не знала, как себя после этого вести с сыном. Саша улыбался и говорил: -Мам, ну ты как маленькая, я ведь в подоле не принесу. Ведь я мужик, ты просто во мне видишь маленького сына, а не взрослого мужчину. Придя из армии, Саша словно с цепи сорвался. Также как отец он не был охоч до водки, но вот до женского пола, то это он – лидер. Беда была в том, что он не был разборчив в девчонках, ему все нравились, и кто бы ему ни плакался, всех хотел пожалеть. Маруся удивлялась, как он отзывался о своих, для неё, шалавах. Всё они были красавицами, умницами, добрыми, только в жизни им не повезло. Маруся, злясь, называла его пастухом и спрашивала: -Ну как твоё стадо тёлок поживает? Саша на эти слова обнимал мать и смеялся. Иногда Марусе самой было смешно. Как-то пришла домой и не узнала свою комнату, мебель переставлена, дорожки убраны. Оказывается, Настя так постаралась. Через два дня пришла с работы, запах пирогов сбил с ног, это Верка напекла. Были времена, когда Саша звонил Таньке, и она приходила делать ему массаж. Маруся не могла понять, почему её шалопай жениться решил. Таисия никогда не была у неё дома, скромная, работящая, из многодетной семьи, работала швеей в Туле, обшивала всю городскую элиту. Приезжала домой по праздникам и то не для того, чтобы отдыхать, а для того, чтобы принять заказы от местных красавиц. Когда успел её окрутить сынок, Маруся не могла понять. Решила поговорить по душам. -Сынок, а ты любишь Таисию? Или ты, зная, что она для жизни выгодная партия, поэтому женишься? Ты ведь привык получать от своих девах, что тебе надо, а отдавать-то сможешь? Сможешь ты быть верным, честным, заботливым, или ты думаешь, что женитьба тебе не помеха гайкать. Нет, дорогой мой, пастухом тебе не годится быть. Стадо надо распускать. Иначе возьму кнут, так перепояшу, что вылетишь из дома. Предупреждаю, женишься, будете жить отдельно, рожайте детей сразу, чем могу, тем помогу. Но знай, жена всегда права. Быстро рот закрыл, не перечь. Всё! Нагулялся, пора в тырло становиться. Саша смотрел на мать и понимал, что она не шутит. Таисию он любил со школы, она писала ему в армию, но воспринимала его как друга. После армии также она ему доверяла всё секреты, ведь Саша мог выслушать, понять, подсказать, ей было проще ему сказать, чем завистливым подругам, он был очень внимательным к ее проблемам и рад был всегда помочь. Таисия в нём видела подушку для слез, а Саша разрешал себе быть этой подушкой, а в душе всегда хотел к себе другого отношения. Таисия провела весь отпуск в посёлке. Вместе с Сашей ходила на дискотеку. Саша знал, что она очень любила своего парня, но тот ей изменил с её подругой. Тяжело очень переживала предательство, порой хотелось простить жениха, унизиться, но Саша сказал: -Унижаясь первый раз, запомни, второго, третьего раза и не будет, потому что ты будешь стоять постоянно на коленях, будет нормой для него тебя предавать, для тебя нормой унижаться. Бросил, значит не любит, не любит, значит ты ему не нужна. Находясь с Таисией, Саша словно летал от счастья. Ему в ней нравилось всё. Огненный цвет волос, веснушки, длинные рыжие ресницы, тонкий стан, лёгкая походка, заливистый смех околдовали Саню, и, зная, что она любит другого, всё равно признался ей в любви:
Я люблю тебя всю жизнь, ты мне дорога, и то, что я встречался с девчонками, то это ерунда. Я даже к ним не привыкал, мне было с ними весело, беззаботно, они от меня ничего не требовали, я тоже. Я их не любил, видимо они тоже. Они, когда поплачутся на свою жизнь, когда посмеются, когда просто помолчат, а когда накричат. А я был для них эхо. Всех всё устраивало. Но я хочу любви, то есть хочу быть с тобой. Таисия наклоняла голову от смущения и на признания ничего не отвечала. Саша чувствовал, что между ними стоит тот парень. Саша понимал, что он для неё друг, но ведь и друзья бывают любимыми. После отпуска Таисия званила постоянно. Всякий раз, Саша надеялся в голосе услышать нотки тоски, любви, но увы, обыденные фразы, вопросы и «пока»! Саша решил поехать к ней в город и поставить точки. Ведь он признался в любви, а она промолчала, хотя бы сказала, что нужно время, или, что он нравится ей как человек, или приревновала бы к шалавам, просто перед собой Саша видел закрытую дверь, а надо ли её открывать, он не знал. Таисия снимала квартиру, вся комната была завалена выкройками, лоскутками ткани. Стояли вешала с готовыми платьями. Саша слышал, как Таисия по телефону просила Олега вернуть деньги, взятые как будто на лечение своей матери. Одна из клиенток, увидевТаисию с Олегом, узнала в нём завсегдателя одного из ресторанов. Она рассказала Таисии, что видела его со своей пассией, они веселились, целовались. Таисия в один миг потеряла Олега, который не оправдывался, не извинялся, а только скривил рожу и спокойно ушёл. Таисия в душе даже обозлилась на клиентку, думая, что не скажи она той правды, перебесился бы, и не было бы ссоры. Саша всё-таки нашёл Олега. На требования отдать девчонке деньги, Олег оскалился, но, взвесив свою весовую категорю с соперником, попятился назад, но и не тут то было, Саша всё-таки разукрасил лицо и помял ему бока. Таисия, узнав об этом, ругала Сашу и по всему было видно, что была бы ее воля, она побежала бы зализывать Олегу ссадины, синяки. Саша, не прощаясь, уехал. Вечером его успокаивали свои подруги. Он себя не мог понять. Вот они, красавицы, весёлые, работящие, не требовательные, а нет, ему подавай ту рыжую, которая даже не разрешает поцеловать себя. «Вот возьму назло женюсь на любой. А на зло кому?» Больше он не звонил Рыжей, а если она звонила, то на звонки не отвечал. Прошёл месяц, Таисия не приезжала, но звонила по несколько раз в день. Саша звонки игнорировал, надеясь со временем забыть. Время шло, а любовь не уходила. Ночью разбудил телефонный звонок. Испугавшись возможной беды, Саша ответил. В трубке услышал два слова: -Люблю. Да! Утром уже весь посёлок знал, что Сашка женится. Потому, как на всю округу стоял счастливый вопль: «Ура, я женюсь!» Автор: Наталья Артамонова
