Üç ailə qurmayan (yəni heç qurmaq şansları da yoxdu), xanımla gün ərzində yaxın təmasda oluram İkisinin yaşı 60 , digərininki əllini haqlayıb.
Biri gəlin, adı qardaş, özü də gəlindən seçilməyən qardaş evində, biri ata evində evli qardaşın ailəsiylə, biri anası və qardaşının ailəsiylə…
Girinc, dərdə giriftar, taleləri qəvi, ömürləri zəbun… İkisinin özünə məxsus otaqları belə yoxdu. İşli, güclü, namuslu- qeyrətli .
Di gəl heç birinə ürəkli yaxınlaşmaq olmur. Elə biləsən “zapalı” çəkilmiş əl bombasıdı, indicə partlayacaqlar.
Hər şey xətirlərinə dəyir, doğan günəş, çıxan ay, axan su…
Qalan şeylər, insanlar çoxdan onların arzu və könüllərini ikiyə bölüblər.
Onlarla həmişə həlim olmağa çalışıram. Axı bu gözəl dünyada heç nə görmədilər. Heç kim olmadılar. İmtiyazsız yaşadılar. Gəlin olmadılar, qadın olmadılar, ən başlıcası, ən gözəli ana olmadılar.
Çox heyif.
Təkcə ana olmaq, bu həyatın bütün ağrılarının, acılarının, dəhşətlərinin , yoxluqlarının təpəsinə yekə bir qılınc çalmaq deməkdi.
Həzrət Əli qılıncı…
Allah, qadınlardan hər şeyi alsa da tək ana olmağı almasın.
Ален Делону было 17 лет, когда в парижском метро он увидел афишу: “Вы станете летчиком-испытателем и пройдете стажировку в Канаде”. Так Ален загорелся мечтой стать летчиком. В 1953 году он оставил работу в Париже, но, увы, поступить на летчика не успел. Его приняли в корпус морской пехоты и юный Делон попал на войну в Индокитае. Суровые, жестокие армейские будни не озлобили его, друзья по службе вспоминали Алена как прекрасного, скромного парня с добрым сердцем. Но свободолюбивый характер взял свое, Ален Делон попал в дисциплинарную роту. И хотя армия была очень суровым испытанием, актер никогда не жалел обо всех перенесенных трудностях, наоборот, его, как Настоящего Мужчину трудности закалили. “Это время оказалось сказочно счастливым в моей жизни, оно позволило мне стать тем, кем я стал потом и кем являюсь теперь”, – вспоминал Ален Делон.
Ненормальная – Егор, впусти меня. Впусти! Я – твоя мать! Ты должен дать денег, иначе меня не примут обратно, – снаружи в дверь монотонно стучали, крик не прекращался, – ты обязан! Егор привалился к двери с обратной стороны и закрыл глаза. Нет, он не откроет! Достаточно того, что все детство он прожил с этим клеймом «не такого как все». Парень прошел в комнату, лег на кровать, надел наушники и включил музыку погромче. Свое раннее детство Егор помнил плохо. Кажется, на 5-летие ему подарили машинку на радиоуправлении, был торт и друзья из садика. Отец тогда еще был рядом. А потом к ним в дом переехали люди из той странной организации. И на этом праздники для мальчика закончились. Его мама довольно быстро попала под влияние братства. Отец на фоне этого ее помешательства ушел из семьи, оформил развод и согласился добровольно платить на сына какие-то деньги. Но и они шли не на то, чтобы одеть и обуть ребенка. Вообще, с детства братство казалось Егору чем-то вроде осьминога, поджидающего свою добычу. Он мирный и необычный снаружи. А потом раз, и ты уже не выберешься из этих цепких щупалец. Шестой день рождения Егора уже не праздновали. Как и следующие 10, ведь в организации это не считалось праздником. Зато были всеобщие «особые дни», когда можно было поесть чего-то вкусного. В остальное время мальчик с мамой ходили по домам, рассказывая об учении, вместе с другими обращенными. Квартиру она быстро продала, помогли юристы братства. Егор фактически остался бо…мжем, с пропиской в бараке где-то в отдаленной деревне. Деньги, естественно, пошли в общину. Все его школьные годы они жили в общей комнате с другими женщинами с детьми. Одевались в так называемую «гуманитарную помощь» из-за рубежа. И бесконечно проповедовали. В школе над Егором смеялись, он дрался, и за это получал дважды: сначала на улице, потом в общине, за рваную одежду, и за то, что недостаточно усердно проповедует. В общем, мальчика считали безнадежным, лишним балластом. Этим он и воспользовался. В 16 лет Егор сбежал в город за 1000 километров от его родного областного центра. Поступил в колледж, рано начал работать, потом был институт. Сейчас он успешный программист, недавно купил квартиру. Но тот страх, который преследовал его много лет, сбылся. Мать и ее ре..лиги..озные фанатики снова нашли его. Сочли удобной же.рт.вой, которую можно доить.
Все началось неделю назад, когда мать, которую он едва узнал, подкараулила его возле работы: – Привет, сыночек, а я тебя тут уже три часа жду. – И зачем интересно? – Ну как? Я же мама твоя! Соскучилась, в гости приехала. Разве ты не рад меня видеть? – Нет, я тебя не звал и не ждал. Домой не пущу, в гости не позову. Могу еды купить, если ты голодная. – Спасибо, сыночек, давай поедим вместе. – мать явно обрадовалась такой удаче. Егор купил ей еды, они сели на скамью в парке. – А как же твоя организация? – спросил Егор, – неужели ты из нее ушла? – Не совсем, сыночек. Но я не приношу им достаточно пользы. А идти мне теперь некуда. – Мой адрес ты откуда взяла? – Мне его дали, сказали ехать к сыну. Вот, я и приехала. Егор вздохнул: – И где ты остановилась, где будешь жить? – Да мне негде, в общем-то. Но ничего, я и в подъезде посплю. Егор снова вздохнул: – Не нужно в подъезде, пойдем, я тебе у себя постелю. Несколько следующих дней Егор еще верил, что мать может стать нормальной. Она не ходила по квартирам с проповедями, варила ему супы и вообще старалась всячески угодить. Расспрашивала о жизни сына, о том, как он учился, где и с кем работает. Егор, у которого вся социальная жизнь в основном сводилась к общению с коллегами и клиентами, оттаял и с радостью болтал с ней, рассказывая о своих горестях и радостях. А потом, примерно неделю спустя, появились они. И пропали деньги… Егор, как обычно, пришел домой с работы, но матери не обнаружил. Зато ящик его стола, где лежали накопления и полученная за большой проект премия, был выдвинут. Егор все собирался отнести эти деньги в банк, но не находил времени. Парень открыл ящик. Деньги исчезли, видимо вместе с матерью. Впрочем, она вскоре объявилась, вместе с последователями организации. Пришла, открыла двери своим ключом и, радостно улыбаясь, произнесла: – Сынок, ты можешь мной гордиться, твои грязные деньги пошли на благое дело. Теперь ты можешь к нам вернуться, ты спасешься, как и я! – В смысле? Это большая часть моих накоплений, мама. Верни их, иначе я напишу заявление о краже. – А разве может любимая мама что-то украсть у сына? – беспечно заявила мать, – кто тебе поверит? Хочешь стать посмешищем? Она продолжала улыбаться, но вместо радостного выражения на лице застыл холодный оскал. Егор вскочил, и закричал: – Вон отсюда! И чтобы больше я ни тебя, ни твоих приспешников здесь не видел. Я, как глупый ребенок, поверил, что ты соскучилась, мечтал о нормальной семье. И снова заплатил за это. Хорошо, что только деньгами. – Ты нам никто. Предатель, тебя не за что жалеть. Ты вообще должен платить нам и вымаливать прощение до конца жизни! – мать истошно кричала. В ее глазах не было любви, только ненависть. Егор вытолкал мать и ее спутников за дверь. Закрыл оба замка, зная, что у матери есть ключ только от одного из них. И некоторое время слушал ее истошные крики на лестничной площадке и стуки в дверь.
Утром Егор вышел за дверь, чтобы отправиться на привычную пробежку. У подъезда на скамейке сидела мать с двумя незнакомыми ему мужчинами. Увидев сына, она заголосила: – Вот он! Вот! Кровиночка моя – мамку теперь не признает. Видно, судьба у меня такая, на улице под забором по.мир.ать. Сладко ли тебе спалось, сыночек, пока я пол в подъезде одеждой своей протирала? Егор прошел мимо, стараясь проигнорировать ее крики. Но мать не отставала, ее провожатые тоже. Парень остановился, повернулся и спросил: – Ну, что вам надо? Зачем явились? – Сыночек, ну ты же знаешь, мы делаем взносы. А ты с детства в нашей организации, и знаешь, сколько мы делаем добра. Заплати добровольно. – голос матери из доброго стал каким-то визгливым, – а то и жизнь, и репутацию мы тебе испортим. И дома, и на работе не будет покоя. – А с чего я должен тебе платить, и твоей организации, мама? Это по их вине я много лет был без жилья, нормальной еды и одежды. – Это все потому, что ты никогда искренне не верил, – убежденно заявила мать, – раскайся, пока не поздно. Спасутся только истинные. – Уходите, или я полицию вызову, – произнес сквозь зубы Егор, – ваша организация, насколько я знаю, сейчас вне закона. Троица удалилась. А Егор понял, что буквально взмок от стр.аха. Несмотря на то, что прошло 8 лет, он все еще впадал в панический ужас при виде этих людей. На следующий день Егора к себе вызвал начальник: – Знаешь, я все понимаю, это не мое дело, но ты вообще в курсе, что нам тут все телефоны оборвали по поводу тебя? Это правда, что ты выставил мать из дома, и теперь она живет на улице? – Правда, что я с детства жил в р..ел..иг..иозной организации по ее вине, а нашу квартиру она продала и все отдала ее лидеру. – Слушай, Егор, я не хочу наезжать, но нам насчет тебя звонил крупный клиент. Он не хочет разбираться, просто против, чтобы ты работал на его проектах. Так что, извини, я бы предложил тебе на время отправиться в отпуск или поискать другую работу. Рекомендации мы тебе дадим хорошие, не волнуйся, но проблемы нам не нужны. С работы Егор уволился в тот же день. Не был никакого смысла убеждать начальство в том, что он не мон..стр. В могущественности организации он убедился еще в детстве и юности. Скорее всего, они знали, и где он учился, и где жил раньше. Просто ждали, пока парень встанет на ноги, и сможет стать объектом шантажа. Домой он возвращался пешком, в раздумьях. Зазвонил мобильный телефон, Егор не глядя взял трубку и услышал: – Ну что, это была просто маленькая демонстрация наших возможностей. Но мы можем полностью сломать твою жизнь. Ведь ты предатель и отступник. Хочешь это проверить? – Да идите вы, – заорал в трубку Егор, – я больше не боюсь. – Ну-ну, посмотрим, что ты скажешь завтра. – голос в трубке злорадно хихикнул, – Мы только начали, а ты уже без работы. И не думай, что сможешь нас обойти. Егор сбросил звонок и задумался. Снова переезжать не хотелось. И бросать свою налаженную жизнь он тоже не собирался. Решив оставить все до утра, он дошел до дома, и лег спать. А утром, выйдя на пробежку привычным маршрутом, Егор наткнулся на листовки, расклеенные по всему району. Там расписывались з..вер..ства, которые он якобы творил с животными. Пока парень срывал ненавистные объявления со своей физиономией, мимо прошла соседка, сказав в его сторону: – А с виду казался таким приличным мальчиком. Егор понял, это следующий шаг организации. А что дальше? Они будут над ним издеваться, пока могут? Ну да, случись что с ним, Егором, мать унаследует квартиру. Вот тебе и цель. Нужно было что-то делать. Он снова почувствовал себя беспомощным и маленьким. Стоило вернуться домой, как телефон зазвонил. В трубке звучал все тот же голос: – Ну что, как тебе демо-версия твоей новой жизни, а Егор? Нравится? А скоро соседи сами придут устраивать над тобой суд. Мы еще даже не начали портить твою репутацию по-настоящему. – Чего вы хотите? – Как чего? Ты наш, Егор. Твоя мама еще в детстве привела тебя в организацию. Ты знаешь наши порядки. Плати, и будешь жить. Мы еще и с работой поможем. Вот увидишь, начальник приползет и будет просить тебя вернуться. А хочешь, пойдешь работать в место покруче? – Я ничего не хочу, – устало сказал Егор, – вы можете действовать как угодно, это не изменится. Он положил трубку и понял, что действительно устал. Парень открыл телефон, нашел ближайший рейс в Калининград, купил авиабилет. Квартиру он продаст потом. А сейчас нужно было просто спасать остатки своей жизни. И надеяться, что его еще не скоро найдут мать и ее друзья. Или им просто надоест за ним гоняться. Пусть ищут себе другую жертву. Он свою цену за свободу уже заплатил. Автор: Екатерина Коваленко
DAĞLAR (Dağlara xitabən üçüncü şeiri) Tarix səhnəsində yetişdi zaman, Başlanmış bu çağın mübarək, dağlar! Hələ nə zəfərlər gözləyir bizi, Qutlanmış novrağın mübarək, dağlar!
* * * Dövranın gərdişi döndü, dəyişdi, Davadan doğulan ərlər yetişdi, Didilmiş yaralar tutdu, bitişdi, Üç rəngli duvağın mübarək, dağlar!
* * * Nə vaxtdır yol-iriz bağlı qalmışdı, Qoynunda yağılar məskən salmışdı, Canımı sağalmaz bir dərd almışdı, Sayalı qonağın mübarək, dağlar!
Жена, лёжа на кровати, лениво листала «Камасутру» иногда задерживая взгляд на рисунке и завистливо вздыхая. Всё было хорошо до тех пор, пока её взгляд не упал на изображение с качелями. Он и она в одеянии Евы. Он на кровати в ожидании неземного наслаждения, она летит на качелях на встречу с прекрасным.
Вот то, что нам нужно, – дрожащим от волнения голосом простонала жена! Первыми от «Камасутры» пострадали дети, так как пришлось стащить с детской площадки качели. Три дня ушло на то чтобы прикрепить качели перед кроватью, выверить амплитуду и траекторию снаряда «наслаждения». И вот он, то есть я, на кровати в ожидании прекрасного, она, то есть жена, на качелях в предвкушении неземного наслаждения. Первым «удовольствие» получил я, когда моя благоверная вместе с качелями и куском потолка рухнула на кровать. В «Камасутре» нет описания этого самого наслаждения, какое оно там у них было, но потому какой стон я издал, соседи поняли, что это «оно самое», которое ни с чем другим не перепутаешь. Мое представление о прекрасном слегка «деформировалось», как и моё «копьё», так образно названная часть тела в «Камасутре». Месяц ушёл на исправление последствий наслаждения и как я не просил отказаться жену от этого предприятия, она была неумолима. Но вот опять всё готово, я на кровати, сами понимаете в ожидании чего, она на качелях начинает раскачиваться. Видимо, жена раскачалась очень сильно, потому что, пролетев надо мной, она врезалась с треском в стену, и видно получив сильное удовольствие, хрюкнув расплющенным носом, стекла со стены на меня. Последствия наслаждения, как вправление глаз в глазницы и устранение косоглазия жены, штукатурка трафарета на стене, компенсация соседу через стенку стоимости упавшего от удара книжного шкафа – устраняли месяц. Посоветовавшись и перелистав «Камасутру», мы решили поменяться местами, тем более, что после неудачного полёта жена могла лежать только в позе лягушки. Наконец, «снаряд» готов, она на кровати приоткрыла один заплывший глаз, дабы красочней ощутить удовольствие, я на качелях в поисках широкого диапазона переживаний. Когда с высоты я увидел объект наслаждения, руки мои невольно разжались и я, смахнув с подоконника пару горшков с цветами, опутанный в тюль, вылетел в окно. Ремонт машины соседа, счёт психиатру за лечение дворника, повестка за нарушение общественного порядка и побои бдительных старушек у подъезда обошёлся в кругленькую сумму. Решили проштудировать «Камасутру», вдруг чего- то упустили и, о чудо, к моей великой радости и к огорчению жены, оказалось, что это не картинка наслаждения, а отдых раджи в саду после очередного «сражения». Вот ведь можно же было предупредить, что это не очередная поза! А? Автор: Олег Морозов
Мaрина была моей соседкой по палате. Девочка была на вид лет восемнадцати. Мoлодая мамочка лoвко обращалась со своей новорожденной дочyркой. Это был втоpой день после нашиx родов. Родили мы с ней почти в однo время, с интервалом в два часа. Это были мои втоpые роды и у меня тоже была дeвочка.
Свeта, присмотрите за моей Анюткой, меня бабушка пришла навестить. – обратилась ко мнe Марина
Хорoшо, я присмотрю за нeй. Беги к бабyшке. Маpинка счастливая побежала вниз к своей бабуле. Новоиспeченная мама ничем не отличалась от других счастливых мамочек. Ее глаза искрились от счастья. Свою новорожденную дочь Анечку она постоянно цeловала, называла ласково солнышком. Все былo прекрасно, до тех пор пока Мaрине не позвонил ee жених.
Мaрина, я долго не мог тебе скaзать, ты ведь была в положении, боялся тебя расстроить, а сейчас вoт рeшился…
Егoр, что стряслось? – испуганно поинтересовалaсь Марина.
Нам нужно расстаться. Еще три месяцa назад я полюбил другую.
Егoр! – Кричала в трубку Марина. – Что ты такoе говоришь? У нас родилась дочка, а как же нaша свадьба? Ты же обещал, что у нас скоро будeт семья? – Рыдала девушка.
Я просто не хотел тебя рaсстраивать… Звонок обoрвался. А вместе с ним оборвалось и счаcтье Марины. Девушка пол дня пролежала, глядя в потолок, почти не обращая внимания на дочь. Спустя какое-то время, Мaрина позвонила своей мaтери и попросила приехать. Спуcтя час, Маpинка побежала к своей матери. А минут через сорок она вернулась и потребовалa пригласить к ней заведyющую.
Наталья Сергеевна, я oтказываюсь от дочери! – Сухо произнеслa Марина.
Что ты такое говoришь? Что случилось? – С недoумением пoинтересовалась врач.
Мне некуда забирать Анькy! Вот и все. Мой бывший жених, от нaс отказался. У нас однокомнатная квaртира, в которой мы проживаем с матерью и отчимом. Там нет места для ребeнка. – Разъяснила девушка.
Марина, ты потом будeшь жалеть всю жизнь о своем поступке. Это ведь не игрушка. – попыталась как-то отгoворить Наталья Сергеевна.
Я все рeшила. Я не буду матерью одиночкой! Моя жизнь только началась! Увозите ребенка отсюда и несите подписывать отказную! Наталья Сергеевна и другие врачи, еще не рaз пытались разгoваривать с девушкой. Но все было безуспешно. Девушка твердо стояла на своем. В тем более и мать Марины была против, того, чтобы в их квартире Марина жила с внучкой. На следующий день Марину выписали. А далее в рoддоме случилось следующее: Пришлa бабушка Марины и требовaла отдать ей прaвнучку.
Варвара Семеновнa, увы, но по закону мы не можем отдaть вам ребенка. К сожалению, вы уже не в тoм возрасте, чтобы обeспечить ребенку полноценное воспитание. Да и ваша жилплощадь не подходит для проживaния малышки. Вaрвара Семеновна оказалась eдинственным человеком, которому не была безразлична Анютка. Она не раз бeгала к своей дочeри и внучке, со слезами на глазах просила не оставлять маленькую Анечку. Это ведь их рoдная кровь. Но мaть, как и сама Маринa были холодны и непреклонны.
Тебе, мaма, сколько лeт? Не сегодня – завтра отойдешь в мир иной, а нам что делать? Жить нeгде толком, получаем копейки. Самим только – только хватает на eду.
А давaйте, я вам отдам свою комнату, вы ее продадите и расширите жилплощaдь? – Не унималaсь Варвара Семеновна.
А ты где будeшь жить? – Удивилась Марина с матерью.
Найду где. Вон в дом престарелых пойду. – Варвара Семеновна былa согласна на все, лишь бы те забрaли Анюту.
Ну все, хватит глупить yже. Твоё жилье, итак, нам достанется потом. Тебе надо, ты и забирай ее. – Холодно ответила Светлана, мать Марины. Варвара Семеновна стала каждый день дежурить около роддoма, с надеждой поговорить с врaчами еще раз. Но все попытки заканчивались неyтешительно. Тогда я рeшилась. Когда муж пришел проведать меня, я начала с ним разговаривать о ребeнке. Рассказaла историю, которую мне передавала медсестра. Тoгда эта семья много шумихи навeла в этом отделении.
Саша, а что если мы зaберем Анютку к себе? Воспитаем ее как родную. И прабабушка Анечки будет счастлива. Будeт навещать ее и заботиться о ней вмeсте с нaми. Так в нашей семье стaло трое детей. Старший сынoк Максимка, и две дoчурки Маша и Аня. А еще в нaшем доме появилась бабyшка, которая не только с Анюткой водилась, она всех наших деток приняла как родных. Со свoей семье она перестала общаться. Когда мы приняли решение продать квартиру и купить дом, Вaрвара Семеновна тоже решила продать свою гостинку и добавила нам на жилье. Бабулька теперь живет с нами. На данный момент мы oчень счастливы, потому что приобрели двух замечательных людей. Нашу Анютку и бaбу Варю, которые стали нам рoдными и любимыми людьми. О Мaрине и ее матери мы не рaзговариваем. Бог им cудья.
